Разработка дизайна логотипа Екатерина Докиль

БОГОРОДСКИЕ.


ОТЕЦ КОНСТАНТИН (
КОНСТАНТИН КОНСТАНТИНОВИЧ БОГОРОДСКИЙ)

 «Его попросили, чтобы он не жил...»

[По воспоминаниям родственников и Людмилы Дмитриевны Василисиной]1
 
«Отец Константин служил священником в нашем Вознесенском храме в конце двадцатых годов прошлого века. У храма был большой приход. Быковка, Сосенки, Гончары, Вознесенская, Димитровка, Летне-Перевозинская - все ходили в этот приход. И на Пасху сюда все куличи несли с соседних улиц. За храмом стоит каменный двухэтажный дом № 16, который на улице называли «церковный дом», «белый дом». В этом доме жила семья Быстровзоровых. А следующий, соседний, ниже его - 18-й дом. Его почему-то называли «дъяков дом». В 18-м доме жила семья Богородских»1.

B html 66ea707297497abe



Правнучка Марина сообщает, что священник Константин Константинович Богородский жил здесь со своей матушкой Надеждой и детьми: «По чину он был иерей». 

Праправнук отца Константина, Антон Тихомиров, специально занимался архивным поиском. Он предоставил наиболее детальную информацию и фотографию.

Родился батюшка в Сновицах 5.07.1876 года в семье чиновника Владимирской духовной канцелярии Константина Петровича Богородского. Там в сновицком Вознесенском храме в 1895 году он начал служить псаломщиком. Известны точные даты этого служения - с 13.08.1895г. до 28.02.1900г. Священником там тогда служил отец Алексий Альбицкий.

Супругу отца Константина звали Надежда Яковлевна Богородская, в девичестве — Тихомирова . Венчание их состоялось 11.01.1898 года. В метрической книге Сновицкого храма записано: «Жених Владимирского уезда, села Сновицы – псаломщик Константин Константинович Богородский, сын чиновника Владимирской духовной канцелярии, православный».

Дети отца Константина [05.07.1876-1951гг.] и матушки Надежды [17.09.1881-08.03.1964гг] Александр [10.08.1899 — 10(12).03.1976гг.], Николай [28.11.1903-23.08.1977гг.], Константин [07.05.1921-21.11.1941гг.], Михаил (умер в младенчестве), Елена (Волкова) [04.05.1907-?гг.], Елизавета [08.04.1911-22.03.1975гг.], Клавдия (Иванова) [13.10.1913-?гг.], Нина (Тихомирова) [09.12.1908-04.02.1996гг.], Зоя (Шпагирева) [13.10.1916-?гг.] и Надежда (Поликарпова) [1901-?гг.].2

Потом батюшка служил дьяконом в Вознесенской церкви города Владимира. Это ясно по тексту документа от 30.08.1904 года. По некоторым сведениям от продолжал служить в том же чине к августу 1917 года, когда был избран епархиальным собором в состав «Епископского совета» одновременно с приглашением на Владимирскую кафедру архиепископа Сергия (Страгородского).3

Кроме того, в газете «Владимирские епархиальные ведомости» за 1918 год есть упоминание, что диаконом-псаломщиком Вознесенской церкви г. Владимира служит Константин Богородский.

Точная дата рукоположения во пресвитера неизвестна. Но по данным родственников в нашем Вознесенском храме отец Константин долго служил приходским священником.

На Пасху 1931 года за усердное служение он был награждён камилавкой4.

Вероятно в документе ошибка в названии церкви. А на самом деле отец Константин в это время жил в селе Суворотском и служил приходским священником в храме Флора и Лавра.

B html 233ef7c0c5ecd402

 Документ о награждении. 11.03.1931 года.

Интересно, что в документе речь идёт о «Николаевской церкви села Суворотского Владимирской Епархии». Но там нет такой церкви. В селе только один храм - мучеников Флора и Лавра. Правда в 1780 году «Суворотское получило в дар теплую церковь во имя Николая Чудотворца из села Баглачева, из которой с прибавлением леса от бывшей в селе Суворотском церкви и был выстроен новый холодный храм во имя святых Флора и Лавра.».5 Возможно отсюда — ошибка.

Во Владимире живут, внук отца Константина, Анатолий Александрович, 1934 года рождения и внучка, Раиса, 1931 года рождения.

Валентина Александровна Тихомирова сообщает, что у матушки Надежды был брат, Александр Тихомиров: «Его матушка была сестра моего папы». Ещё у матушки Надежды была родная сестра Варвара, в замужестве - Сысоева. Её семья жила на Летнеперевозинской улице.

Семья Богородских жила во Владимире на Вознесенской улице примерно до 1931 года.

К тому времени дочь Надежда, выйдя замуж, жила с родителями. У них с мужем - коммунистом и большим начальником на хлебозаводе, Семёном Поликарповым - было трое детей. Одну из дочерей звали Тамара.

Людмила Дмитриевна Василисина рассказывает: «Когда было гонение на церковнослужащих ему [отцу Константину] надо было этот дом продать. Но продать не могли. Потому что никто не покупал в те времена. Такое было время. И здесь жила его дочь - тётя Надя. И муж у неё был Семён. И их трое детей. С одной из их дочерей, Тамарой, мы были приятельницы. Мы и работать вместе ходили и - на пляж и - гулять. Всё вместе ходили. А теперь, её дочь Марина, когда сюда, во Владимир, приезжает - раза два, три в год - мне звонит и ко мне приходит. Моей подруги дочка. Она искала своих предков. Тамара, моя подруга, была 1926 года рождения. Когда ещё она была жива у них была жива тётка, тётя Зоя, они стали искать могилу деда. Ведь из своего дома он уехал. Его попросили, чтобы он не жил. Он уехал, чтобы дать возможность детям жить. Потому что зятю, дяде Сене, на работе строго сказали: «Или партийный билет положите на стол или разводитесь со своей женой». Это мне Тамара сама рассказывала».

Узнав о том, что семье дочери из-за него грозят проблемы, отец Константин принял решение уйти сам. Он стал искать — куда уйти жить. По одним данным он был вынужден поселиться в сторожке при храме в Сновицах: «Там храм был не закрыт. А при храме была сторожка, маленькая будочка. Сновицкий священник разрешил ему там жить. Несмотря на это, советские власти выселили их всех из дома, так как глава семьи был священнослужитель, а.дочь с семьёй переселили в дом № 17»1.

По другим данным, хоть и очень дёшево, но дом они продали. А отец Константин не жил в Сновицах, а сразу был назначен служить приходским священником в храм Флора и Лавра в селе Суворотском и со своей матушкой переехал туда. Там они и прожили до конца своих дней. Приход в Суворотском по имеющимся данным6 действовал не позже конца 1930-х годов. Храм был закрыт, в советский период — разрушен, в настоящее время пустует.

Тем не менее точно можно утверждать, что имеющаяся фотография действительно сделана в Суворотском у храма Флора и Лавра.

 

B html 3630d0d9483fe0d

Константин Константинович, Надежда Яковлевна Богородские и их внучка Евгения Александровна Волкова на фоне храма Флора и Лавра в селе Суворотском. Предположительно пятидесятые годы прошлого века.

 

Умер отец Константин в 1951 голу. Его похоронили во Владимире на старом (Князь-Владимирском) кладбище на почётном месте — у северной стены Князь-Владимирского храма.


B html 9754b5b3ebaf0ec1

 Схема старого кладбища. Видно пустую асфальтированную площадку с северной стороны от церкви.

Когда 08.03.1964г. скончалась матушка Надежда, жена отца Константина, то её похоронили сюда же. Но, как считает правнучка Марина, на месте их могилы, и с ней ещё трёх могил, сейчас стоит пристройка при храме. Там построили свечечную.

Возможно при строительстве этого здания останки были перезахоронены в другое неизвестное нам место.

 

B html a13384eeaa0aa449

Пристройка при храме. Стоит на месте площадки с северной стороны храма. См. схему старого кладбища.


Там же, на старом кладбище, похоронены Поликарповы - дочь и зять отца Константина, ради которых он ушёл из дома.

Надежда Поликарпова работала машинисткой в здании "Палат" (Большая Московская, 58) и к старости из-за своей работы почти полностью потеряла слух - так как работала восемь часов в день, а печатные машинки тогда работали очень громко. Её старшую дочь звали Валентина. А младшим ребёнком после Тамары был сын, Станислав.

B html beb57ae0de473284

Они уже умерли. Первой умерла Валентина, потом Станислав и последней — Тамара. Они похоронены на другом кладбище.

О сыне отца Константина, Александре, известно, что он жил в доме Сысоевых на первом этаже с женой и дочкой, которую звали Тусей. Этот дом относится к Летне-Перевозинской улице. Он расположен внизу, в переулке у лестницы, которая соединяет улицы Вознесенскую и Летне-Перевозинскую.

Приводим здесь имена родственников отца Константина с надеждой, что откликнется ещё кто-то из родных и дополнит наше исследование новой информацией.

К сожалению, мы только теперь начинаем узнавать судьбы людей, молившихся и служивших в нашем храме до его закрытия. Эти судьбы могли бы оказаться навсегда в пропасти забвения.

Но у Бога все живы, давайте искать, не забывать и, устанавливая духовную связь с нашими предшественниками, молиться о них.

Упокой, Господи, души усопших рабов твоих: иерея Константина, матушки Надежды, детей их и всех в нашем храме молившихся, служивших и прежде почивших православных христиан.





Май 2018 года.





Примечания:

1. Людмила Дмитриевна Василисина родилась в 1929 году в доме 23 по улице Щедрина (так называлась Вознесенская улица с 24.12.1927 по 19.09.1990 гг.) и долгие годы прожила там, рядом с Вознесенской церковью.

2. Все даты по старому стилю.

3. Сайт http://lubovbezusl.ru/publ/istorija/vladimir/r/37-1-0-3540

4. Копия документа об этом хранится у родственников. (Упоминается архиерей Павел. Подпись: «Павел, архиепископ Иваново-Вознесенский, управляющий Владимирской епархией». Вероятно это митрополит Павел (Галько́вский).

5. Сайт http://lubovbezusl.ru/publ/istorija/suzdal/m/38-1-0-1429

6. Сайт «Храмы России» http://temples.ru/card.php?ID=23505

 

Понедельник, 11 Декабрь 2017 10:50

Фотовыставка Светопись Тайны

9 декабря 017 года в рамках выставки-форума «Радость Слова» в Центре культуры и искусства на Соборной открылась фотовыставка «Светопись Тайны» на тему «Святитель Патриарх Тихон. К 100-летию восстановления Патриаршества в России».

Открывали выставку митрополит Владимирский и Суздальский Евлогий, председатель Издательского Совета Русской Православной Церкви митрополит Калужский и Боровский Климент и заместитель губернатора Владимирской области по социальной политике М.Ю. Колков.

Запомнились слова Высокопреосвященнейшего Владыки о том, что на самом деле наш первый космонавт Юрий Гагарин на насмешливый вопрос: "Ну что, видел там в космосе Бога?" ответил: "Если кто на Земле Бога не заметил, то и в космосе - не увидит".

БЫСТРОВЗОРОВЫ.
ОТЕЦ ИОАНН (ИОАНН АЛЕКСЕЕВИЧ БЫСТРОВЗОРОВ)

 

[По воспоминаниям Людмилы Дмитриевны Василисиной и
Ольги Николаевны Рудницкой
]
 
Отец Иоанн был рукоположен и служил священником в нашем Вознесенском храме с 1898 года до своей смерти в 1918 году1.

1915   2



  Известны даты рождения и смерти отца Иоанна, матушки и их детей1:

Священник Иоанн Алексеевич Быстровзоров — 9.10.1874 - 1918;
Жена его Елизавета Дмитриевна (в девичестве — Соловьёва) -  5.03.1875 - 3.11.1966.
Дети их:
Надежда — 28.01.1899 - 1936;
Лидия — 16.12.1899 - 1944;
Вера — 17.02.1901 - 1918;
Анна — 26.01.1902 - 1918;
Наталия — 1.08.1911 - 2006.

О том, как добросовестно отец Иоанн совершал своё служение Богу говорит выписка из клировой ведомости за 1913 год:

«Священник Иоанн Алексеевич Быстровзоров (священнический сын), родился 9 октября 1874-го года.
За труды по разбору старых Консисторских дел и составлению описи преподано Божие Благословение Высокопреосвященнейшим Сергием 1-го сентября 1902-го года.
За труды по сбору пожертвований на женское Епархиальное Училище 10-го Октября 1902-го года преподано Архипастырское благословение.
19 января 1904 года награжден набедренником.
28 Марта 1907 года награжден скуфьею.
6-го мая 1913-го года награжден камилавкою.
Есть дом на церковной земле и дом на собственной земле.
Во Владимирской Духовной Семинарии окончил курс со званием студента (1896 год).
Состоял учителем Архангельской второклассной церковно-приходской школы (с 1896 по 1898 год).
Рукоположен в священники в Вознесенской г. Владимира церкви (1898 год). Грамоту имеет.
Состоял членом Архивной Комиссии по разбору старых Консисторских дел (с 1899 по 1902 год).
Был членом Комиссии по освидетельствованию фундаментальной библиотеки Духовной Семинарии(1899 год).
Был членом Комиссии по освидетельствованию ученической библиотеки Духовной Семинарии (с 1900 по 1907 год).
Состоял членом делопроизводителем Комиссии по сбору пожертвований на устройство зданий женского Епархиального Училища (с 1900 по 1902 год).
Состоял членом - казначеем Владимирского уездного отделения Епархиального Училищного Совета (с 1902 по 1905 год).
Состоял членом временного ревизионного Комитета для документальной поверки экономического отчета в Епархиальных суммах по Владимирскому Духовному Училищу (с 1904 по 1907 год).
Состоял членом строительной Комиссии Владимирского Духовного Училища (с 1905 по 1908 год).
Состоял членом Контрольного Комитета Владимирского Епархиального церковно-свечного завода (с 1906 по 1909 год).
Состоял членом Ревизионной Комиссии по освидетельствованию имущества и библиотеки Владимирского Духовного Училища (1908 год).
Состоял Законоучителем двухклассного железнодорожного училища М.Н. Просвещения при станции Владимир (с 1899 по 1911 год).
Состоял Членом Комиссии по поверке судной графы Клировых ведомостей согласно дел Духовной Консистории (в 1911 году) с 1890 года.
В настоящее время состоит:
Членом Владимирского Уездного Отделения Владимирского Епархиального Училищного Совета (с 1902 года).
Членом Правления Владимирского Духовного Училища (с 1907 года).
Членом Строительной Комиссии по устройству зданий для Владимирского Епархиального женского Училища (1909 год) и делопроизводителем (с 1910 года).
Законоучитель 6-го приходского Городского Училища (с 1911 года).
Председатель Контрольного Комитета при Владимирском Епархиальном церковно-свечном Заводе (с 1912 года).
Взысканиям не подвергался и под следствием не состоит.
За штатом и без места не был.
Поведения отлично хорошего.»1

У храма был большой приход. Быковка, Сосенки, Гончары, Вознесенская, Димитровка,  Летне-Перевозинская - все ходили в этот приход. На Пасху сюда все с соседних улиц несли куличи.
За храмом стоит каменный двухэтажный дом. [Дом номер 16]. Его на улице называли «церковный дом», «белый дом». Это был дом семьи Быстровзоровых.

Dom

 

У внучки отца Иоанна, Ольги Николаевны Рудницкой, сохранились семейные фотографии:

1879     Семья Соловьёвых — родителей Елизаветы Дмитриевны.  Она — младшая — в центре. 1879 год.

 

1892     3

Будущая матушка, Елизавета Дмитриевна, со своей мамой. 1892 год.

 

1902     3

Быстровзоровы с детьми и няней. 1902 год.

 

1905      2

Отец Иоанн и Елизавета Дмитриевна Быстровзоровы. 1905 год.

 

 1913   3

Быстровзоровы с детьми. 1913 год 

 

Семья Быстровзоровых проживала в «церковном доме» (№ 16). Там, на приусадебном участке, у них был сад и пчелиные ульи на склоне Вознесенской горы. Они даже содержали пчёл. Отец Иоанн успел построить для своей семьи и второй дом напротив, через дорогу — дом № 19.
После революции Быстровзоровы стали подвергаться притеснениям.
Сам отец Иоанн и его две дочери умерли в 1918 году. В это время шла страшная пандемия «Испанский грипп». От этой болезни умирали даже люди среднего возраста с хорошим иммунитетом. Отец Иоанн преставился ко Господу в 44 года, в 1918 году, простудившись после долгого отпевания на холоде умершего мужчины. Одновременно с отцом от гриппа умерла третья дочь - Вера. А ей было всего 17 лет.
Четвёртая дочь, Анна, умерла в том же 1918 году в возрасте 16-ти лет. Она поехала зимой вместе со знакомыми женщинами куда-то далеко менять вещи на продукты. Поменять удалось, но на обратном пути в поезде какие-то проверяющие отобрали у неё все продукты. Она в горе от этого сильно плакала и переживала и не заметила как, сидя у окна, простыла. Дома она заболела воспалением лёгких и умерла.

1917  2

Анна Ивановна Быстровзорова 1917 год.

 

В 1918 году власти ещё не запретили хоронить около храмов. Отца Иоанна и его дочерей похоронили с южной стороны храма, прямо за апсидой Благовещенского придела.
Людмила Дмитриевна Василисина2 вспоминает, что там было 4 могилы. «Мы играли в прятушки и прятались среди этих могил. Нам лет по 7 было [1936 год]. Храм то идёт выступом в этом месте. И там такая площадка. И на этой площадке были могилы. Так. Матушкиных четыре могилы. На могилах никаких надписей не было, только холмики. В это время храм был уже закрыт.»


Людмила Дмитриевна предполагает, что в крайней могиле у стены похоронена женщина, родственница Быстровзоровых. Дальше от стены две могилы дочерей отца Иоанна, умерших в 1918 году - Веры и Анны. А четвёртая от стены могила - его самого.

Мы считаем, что необходимо установить здесь памятный знак об этих людях. 

Mog

 

Точно не известно, до этих событий или после, но после революции семью Быстровзоровых выселили из каменного 16-го дома, и они переселились в 19-й дом.
В 19-м доме стали жить матушка Елизавета Дмитриевна с дочерьми Лидией, Наташей и Надеждой. Жили они все на верхнем этаже на деньги от жильца, которому сдавали комнату в нижнем этаже. Жили очень бедно и постоянно в нужде.
К сожалению, останки человека, похороненного в могиле, ближайшей к южной стене храма, подверглись осквернению в 1946 году. Людмила Дмитриевна рассказывает так: «А здесь вот в 17-ом доме жил Гриша Дудоров. Он участник войны и раненый был. Такой горлопан был. И он самостоятельно стал раскапывать эти могилы. Тогда было самое голодное время. 1946 год был самый страшный. Даже 1945 год не был такой, как 1946. Уже карточки ничем не отоваривали. Вот эту могилу у стены он решил вскрыть. И он её вскрыл вместе с каким-то мужиком, которого мы не знали. Достали гроб и открыли крышку. А мы, детвора, да и взрослые, стали смотреть. В гробу было большое шёлковое полотно жёлтого цвета. Как полотно подняли — оно в месте сгиба распалось. Ещё там были большие-большие волосы и кольцо. Это кольцо Гриша присвоил, как потом оказалось. В это время кто-то сказал матушке. А матушкин дом — это 19 дом. Там жила попадья со своим мужем. Самого священника я не застала, а матушку помню. И её дочерей. У неё много было детей. И они что-то мало жили. И все эти могилки их были. Матушка пришла и стала просить Гришу не трогать могилы. Но он не послушал её. Тогда она пошла к отцу нашему и стала просить его помочь. Папа наш был «уличком». Он сразу поднялся наверх и говорит: «Григорий, это кто тебе позволил? Это что за самоуправство? А ну сейчас же зарыть эту могилу и всё вернуть как было. И другие могилы не трогать. Иначе дело будешь иметь со мной». И на этом всё. И матушка вся в слезах ушла.»

Из пяти дочерей Быстровзоровых только самая младшая — Наташа прожила долго.
Вскоре после переселения в 19-й дом старшая дочь, Надежда, вышла замуж и уехала жить к мужу. У неё были дети Таня и Боря. Но вскоре после рождения третьего ребёнка Надежда заболела и умерла в 1936 году от осложнения после гриппа. Не выжила и новорожденная девочка.
Вторая дочь, Лидия, была учительницей. Она окончила 7 классов гимназии во Владимире и  работала учительницей начальных классов в неполной средней школе № 3. Есть её фотография с классом, датированная февралём 1935 года. Она умерла в 1944 году.
По словам Людмилы Дмитриевны Василисиной: «Они бедствовали во время войны».

 

1935     2

В центре Лидия Ивановна Быстровзорова. 1935 год. 


Они похоронены на старом Князь-Владимирском кладбище.  Участок № 13. В ограде расположены семь могил. Если перечислять в порядке - от входа на кладбище - к храму, там похоронены: священник Александр Иоакимович Харламов (1862 — 1940), его супруга Харламова (Соловьёва) Александра Дмитриевна (1860 — 1933) - сестра Елизаветы Дмитриевны; другая сестра Елизаветы Дмитриевны - Юлия; потом - Лидия Ивановна, потом - Надежда Ивановна; дальше — её дочь, умершая в младенчестве вскоре после смерти матери. Кроме того в эту могилу позже подхоронена дочь Натальи Ивановны, умершая в младенчестве в 1949 году. И дальше — старшая дочь Надежды Ивановны Татьяна, умершая в возрасте 27 лет.

Дочь Натальи Ивановны, Ольга Николаевна, живёт во Владимире. Она и дала нам эту информацию и фотографии.

Матушка Елизавета Дмитриевна прожила долгую жизнь. Её девичья фамилия была Соловьёва. Отец её, Дмитрий Соловьёв, тоже был священником. Она родилась в 1875 году; в 1897 вышла замуж; в 1918 году лишилась мужа и была вынуждена выживать с детьми во враждебном окружении. Даже пенсию ей не платили. Только через много лет стали платить пособие как многодетной матери.
С её слов, отец Иоанн любил свою службу и очень душеспасительно говорил проповеди. У него были братья, тоже священники.

1963  2
Елизавета Дмитриевна. 1963 год.

Елизавета Дмитриевна похоронена на кладбище в Байгушах. Она умерла в возрасте  91 года, в 1966 году. Она хотела, чтобы её похоронили с детьми на Князь-Владимирском кладбище, но с 1 ноября 1966 года там запретили хоронить, а хоронить стали на Байгушах. Она умерла 3 ноября и её похоронили на Байгушах. Номер могилы - 70.
Младшая дочь отца Иоанна и Елизаветы Дмитриевны Наталия окончила химический техникум и работала на химзаводе в аналитической лаборатории. Там же работал и её муж, Николай Рудницкий. Он был начальник цеха. И дочь их, Ольга, пошла по стопам родителей. Она 1938 года рождения. 

Ещё при жизни Елизаветы Дмитриевны часть помещений её дома были проданы. В 1968 году оставшуюся часть 19-го дома, принадлежавшую Быстровзоровым, Рудницкие продали и переехали в другую квартиру со всеми удобствами. Там стали жить Ольга Николаевна с папой и мамой, Натальей Ивановной.
Младшая дочь Быстровзоровых, Наталия Ивановна, умерла в возрасте 95-ти лет. Похоронена на Улыбышево.

 1936  2

Наталия Ивановна Быстровзорова в возрасте 25 лет. 1936 год.

 

2002        2

Наталия Ивановна с дочерью Ольгой Николаевной и зятем. 2002 год.

 

 

Сын Надежды Ивановны, Борис был 1929 года рождения. Он окончил военную академию и стал офицером. А после увольнения в запас долго работал на заводе Точмаш конструктором. Очень любил музыку, играл на пианино. Умер он в 2002 году.

 

К сожалению, мы только теперь начинаем узнавать судьбы людей, молившихся и служивших в нашем храме до его закрытия. Из семьи Быстровзоровых только Ольга Николаевна впервые услышала, что кто-то интересуется судьбой её деда и была этим очень тронута.  

Но у Бога все живы, давайте искать, не забывать и, устанавливая духовную связь с нашими предшественниками, молиться о них.
Упокой, Господи, души усопших рабов твоих: иерея Иоанна, матушки Елизаветы, детей их - Надежды, Лидии, Веры, Анны, Наталии и всех в нашем храме  молившихся, служивших и прежде почивших православных христиан.



Примечания:
1. Государственный архив Владимирской области. Фонд 556. Опись №1. Дело №4849, лл. 37 об., 38, 38 об., 39 об. «Ведомость Вознесенской церкви г. Владимира за 1913 год».
2. Людмила Дмитриевна Василисина родилась в 1929 году в доме 23 по улице Щедрина (так называлась Вознесенская улица с 24.12.1927 по 19.09.1990 гг.) и долгие годы прожила там, рядом с Вознесенской церковью.
3. Сайт отдела краеведческих исследований городской библиотеки: http://kraeved33.ru/articles/necropol/guide-book/teachers/

ИСТОРИЯ СЕМЕЙ СВЯЩЕННИКОВ НАШЕГО ХРАМА -
КОНСТАНТИНА БОГОРОДСКОГО И ИОАННА БЫСТРОВЗОРОВА.

 

Так получилось, с Божией помощью, что и в этом году ко дню памяти исповедников и новомучеников Церкви Русской появилась новая информация, касающаяся жизни клириков нашего прихода начала прошлого века. Мы узнали их имена и судьбу их семей. Произошло это благодаря тому, что в храм пришла и сообщила о желании рассказать воспоминания своей жизни, связанные с храмом, Людмила Дмитриевна Василисина.
 
Она родилась в 1929 году в доме номер 23 по улице Щедрина (так называлась Вознесенская улица с 24.12.1927 по 19.09.1990 гг.) и долгие годы прожила там, рядом с Вознесенской церковью. По результатам бесед с ней получился фильм. Также можно скачать отдельно аудиотрек и сокращённый вариант бесед в текстовом формате.

 

[В квадратных скобках курсивом в текст вставлены комментарии]
 
Схема улицы с пометками  Людмилы Дмитриевны:

 Схема улицы

Она рисует схему улицы и храмовых построек на бумаге и вспоминает :

"На улице у нас было 23 дома, и публика - что ни дом - хоть пиши про хозяина. Люди были очень именитые. Отец мой был "уличком" и депутат несколько созывов. Колонок по улице раньше не было. Колонка была наверху, там, где "промбанк".

[Рассказывает кто жил в каких домах по улице. Это можно прослушать в аудиозаписи и в фильме].

Вот храм. Вот это вход. Здесь ступеньки. А здесь стояли пилястры. С этой стороны и с этой стороны. Вот с этой стороны [с западной] с угла была ниша и заборчик. И за этим заборчиком была одна могила. На заборчике висел замок. Шикарный стоял крест старинный. Здесь был захоронен Рамейков. Возможно он был меценатом. Кто-то говорил, что у него был свой стекольный завод.

[Рамейков Александр Александрович (1830 - 1880) член Владимирской губернской земской управы (1869-1872 и 1875-1877) кавалер ордена св. Станислава III ст., церковный староста Вознесенской церкви Владимира (1873-1875)].1

Информация с сайта "Центр генеалогических исследований"

У него была дочь Рамейкова-Шуранова [Мария Александровна (1880 - 1957)]2.

Информация с сайта "Центр генеалогических исследований"

Она была преподавателем французского языка в первой школе. Жили они в доме номер 8 (низ каменный, верх деревянный). Она на Пасху приходила к отцу. Открывала замок и ухаживала за могилкой. Дом номер 10 тоже им принадлежал. От дома 10 до самого храма был шикарный сад с одной антоновкой. Он тоже принадлежал Рамейковым. А антоновка - такой уж больше нет.

Дальше за углом храма была сторожка в одно окошко и в одну дверь.

Ну что ещё рассказать. Здесь [имеется ввиду северная сторона] были могилы, холмики. С этой стороны парадный вход [западный вход]. Он как был так и есть. Дальше поляна и большая тропа в Гончары и дальше — на Сосенскую, на Быковку. По ней ходили молочницы, коровницы. В голодные годы, когда уже храм закрыли, здесь сажали кортошку. Там была территория барского дома. Она была заброшена, превратилась в пустырь. Те у кого были многодетные семьи несколько лет сажали на этом месте картошку.

А вот с этой стороны, где колонка, был забор очень высокий, очень такой массивный с пиками кверху, добротный такой был забор. Он закрывал храм с двух сторон [со стороны 17-го дома и где сейчас ворота. Несколько метров он занимал и по южной стороне]. С других сторон забора не было. Вот здесь вот на углу стояла огромная берёза [напротив угла 17-го дома, там где улица расходится налево — вниз и направо].

Потом во времена фабрики забор убрали. Это было так. В 16-м доме, мы называли его поповским домом, жила семья Путёвских. У них были сын и дочь. В мае месяце на берёзах появлялись майские жуки. И мальчик, их сын, залез на эту берёзу, которая росла между их домом и 17-ым. Он хотел там посмотреть на майских жуков. Но сорвался и упал с дерева прямо на забор. И острые пики забора проткнули ему живот. Ему было 6 или 7 лет. Моя старшая сестра в это время шла наверх за водой. Она вместе ещё с кем-то сняла его с забора. Вызвали скорую. Но он скончался. Такой хороший был мальчишечка. Кудрявые волосы у него.

А вот с этой стороны храма [с южной стороны] были могилы в два ряда по 3 или по 4 могил. Мы играли в прятушки и прятались среди этих могил. Нам лет по 7 было. Храм то идёт выступом в этом месте. И там такая площадка. И на этой площадке были могилы. Так. Матушкиных три или четыре могилы. И пятая (или четвёртая) была неизвестно чья. Не могу сказать. В это время храм был уже закрыт [это примерно 1936 год].

Схема расположения могил около храма
А здесь вот в 17-ом доме жил Гриша Дудоров. Он участник войны и раненый был. Такой горлопан был. И он самостоятельно сам стал раскапывать эти могилы. Тогда было самое голодное время. 1946 год был самый страшный. Даже 1945 год не был такой как 1946. Уже карточки ничем не отоваривали. Вот эту могилу у стены он решил вскрыть. И он её вскрыл вместе с каким-то мужиком которого мы не знали. Достали гроб и открыли крышку. А мы тоже детвора, да и взрослые стали смотреть. В гробу было большое шёлковое полотно жёлтого цвета. Как полотно подняли — оно в месте сгиба распалось. Ещё там были большие большие волосы и кольцо. Это кольцо Гриша присвоил как потом оказалось. В это время кто-то сказал матушке. А матушкин дом — это 19 дом. Там жила попадья со своим мужем. Самого священника я не застала, а матушку помню. И её дочерей. У неё много было детей. И они что-то мало жили. Быстровзоровы их фамилия.

[Священник Иоанн Алексеевич Быстровзоров (священнический сын), родился 9 октября 1874-го года. Жена его Елизавета Дмитриева, родилась 5-го Марта 1875 года. Дети их: Надежда, родилась 28-го января 1899-го года; Лидия - 16 декабря 1899-го года; Вера - 17-го февраля 1901 года; Анна - 26 января 1902-го года; Наталия - 1-го августа 1911 года.]3

 Выдержка из клировой ведомости Вознесенской церкви г. Владимира за 1913 год

И все эти могилки их были. Матушка пришла и стала просить Гришу не трогать могилы. Но он не послушал её. Тогда она пошла к отцу нашему и стала просить его помочь. Папа наш был «уличком». Он сразу поднялся наверх и говорит: «Григорий, это кто тебе позволил? Это что за самоуправство? А ну сейчас же зарыть эту могилу и всё вернуть как было. И другие могилы не трогать. Иначе дело будешь иметь со мной». И на этом всё. И матушка вся в слезах ушла. На могилах никаких надписей не было, только холмики. Неизвестно кто именно там был похоронен. Но кто-то из рода Быстровзоровых.

На старом кладбище, на Князь-Владимирском, если хотите, я вам могу показать их могилы.

[Быстровзорова Лидия Ивановна (1900 – 1944), учительница. Окончила 7 классов гимназии во Владимире. Работала в неполной средней школе № 3. Участок № 1.]4

Их там около семи могил. Я была маленькой и застала из них тётю Наташу. У них ещё жива правнучка. Вы можете найти эту правнучку. Она работала на химзаводе. Спросите в отделе кадров — они скажут её адрес. У неё был огород через Пекинку и мы там с Наташенькой встречались. Сама тётя Наташа, дочь священника, окончила химический техникум и работала на химзаводе. И муж её там работал. Они были технологи. И дочь у них пошла по стопам родителей. Одна единственная дочь. Зовут её Ольга. Олиному отцу фамилия Рудницкий. По моему Николай. Лет тридцать назад там произошёл несчастный случай. Она стала чистить центрифугу. А кто-то взял её и включил. И ей оторвало кисть. Ей химзавод, точнее вниптиэм предоставил однокомнатную квартиру. А жили они тогда все — сама попадья уже в преклонном возрасте, тётя Наташа с мужем и их дочь — здесь, в 19-ом доме. Дочь переехала в новую квартиру. Только-только тогда появились стиральные машины и ей химзавод подарил стиральную машину. Так как руки-то у неё нет. И холодильник ей подарили. Муж у тёти Наташи потом умер.

Дом их потом по частям разделили, распродали. В подвальном помещении там жили потом Херсонские. Он [глава семьи Херсонских] очень хорошо пел.

Сами они жили на верхнем этаже. Потом они сдавали комнату и там жил преподаватель авиамеханического техникума. Ну они бедствовали во время войны.

Там где сейчас Вознесенская слобода раньше был барский дом. Но он сгорел. Когда он сгорел трудно сказать. Но его уже не было когда папа с мамой въезжали в новый свой дом [дом 23]. Они там прожили 50 лет. Там был пустырь и мы там с детьми играли. Там был колодец из красного камня. Это всё что от барского дома осталось. Отец мой сказал жильцам из 16-го дома, чтобы они засыпали этот колодец. Он боялся, что туда может провалиться ребёнок. А мы туда и так лазили. Даже однажды нашли там куриные яйца и принесли домой. Мама отругала, велела яйца выбросить и запретила в колодец лазить.

Территория храма [к югу] шла вниз с горы и заканчивалась одноэтажным домом маленьким. Там жил Павлыч со своей бабушкой. У них был садик. Он вниз в овраг сходил. И дальше уже был барский дом. Перед войной или после войны на его месте построил одноэтажный дом инженер Любимов. Он работал в строительной организации. Здесь они жили лет 5 или 6 и дом продали. Потому что дети все выросли и разъехались по разным городам. Не то мать у них первая умерла, не то отец не помню точно. Вобщем они этот дом продают и покупает его спортивная организация «Спартак». Потом «Спартак» уже продаёт его ресторану. Теперь там ресторан.

У храма был очень большой приход. Быковка, Сосенки, Гончары, Вознесенская, Димитровка, Летне-Перевозинская все ходили в этот приход. Я вам ещё расскажу как в храме Пасху отмечали. Сюда все куличи несли с соседних улиц.

После закрытия храма его внутренние стены, все росписи были закрашены побелкой. В период с 1937 или с 1938 года до начала войны в храме хранили зерно. Организация «Заготзерно». Зерно завозили года два. Потом зерно вывезли. Всё военное время храм был просто закрыт.

С 1945 года в храме стали держать военнопленных. Они здесь жили. Там их было несколько ярусов. Когда были эти немцы я была ещё не велика, но мы ходили, когда нас пускали, посмотреть их концерты. Они давали свои представления. Но мы всё-равно их языка никто не понимал. После того, как немцев вывезли из храма - он был около года закрыт. А затем в нём устроили фабрику по изготовлению спортивной обуви.

Моя старшая сестра [Варвара Дмитриевна Василисина] там работала кладовщиком. Не помню в каком году они делали генеральную уборку. Все стены были закрашены побелкой. Она взяла и размыла тряпкой лик на росписи. Директор увидел и стал разбираться — кто это сделал. Ему сказали, что это случайно получилось. Он велел забелить. Она не стала замазывать. Другой кто-то замазал. На другой год на Пасху они опять стали делать уборку. Начальник куда-то уехал. Она попросила сотрудницу помочь. Та держала лестницу. А сестра залезла наверх и опять размыла всю эту икону. Когда начальник приехал, то вызвал её к себе и сказал: «Вы хотите работать здесь или нет? Я Вас должен рассчитать». Она говорит: «Ну что-ж, пожалуйста. Можете рассчитывать». Она такая у нас была. Он говорит: «Ну вот Варвара Дмитриевна, прощаю Вас на этот раз. Но больше таких вещей не делать». Вот такое дело было.

Когда руководство обувной фабрики решило расширить внутреннюю площадь, серверную стену перестроили и захоронение Рамейкова вместе с оградой и крестом убрали. Тогда же ликвидировали и сторожку.

За храмом стоял белый дом, каменный, двухэтажный. Тоже церковный [дом 16].

Дальше идёт 18-й дом, где, как говорили родители, дьяк жил. Но на самом деле в 18-м доме жил священник. Константин Богородский. Дедушка Тамары Поликарповой. Правнучка сообщает, что он был «иерей». Жену его, матушку, звали Надежда. У него тоже была большая семья. Когда было гонение на церковнослужащих ему надо было этот дом продать. Но продать не могли. Потому что никто не покупал в те времена. Такое было время. И здесь жила его дочь - тётя Надя. И муж у неё был Семён. И их трое детей. С одной из их дочерей, Тамарой, мы были приятельницы. Мы и работать вместе ходили и - на пляж и - гулять. Всё вместе ходили. А теперь у неё дочка есть, которая в Швеции живёт. Марина. Когда сюда, во Владимир, приезжает - раза два, три в год - мне звонит и ко мне приходит. Моей подруги дочка. Она искала своих предков. Она пединститут закончила. Потом по направлению наверно попала в Швецию. Тамара, моя подруга, была 1926 года рождения. Когда ещё она была жива у них была жива тётка, тётя Зоя. И они стали искать могилу деда. Ведь из своего дома он уехал. Его попросили, чтобы он не жил.

В Сновицах храм ещё не закрывали. Там при храме была сторожка, маленькая будочка такая. И ему тамошний священник разрешил там жить. Он уехал, чтобы дать возможность детям жить. Потому что зятю, дяде Сене, на работе строго сказали: «Или партийный билет положите на стол или разводитесь со своей женой». Это мне Тамара сама расказывала. И там в Сновицах он умер.

Похоронен он на старом Князь-Владимирском кладбище. Но на месте его могилы, и с ней ещё трёх могил, сейчас стоит пристройка при храме. Там построили свечечную. Там уже была похоронена его жена, Надежда. Поэтому и его похоронили туда. Видимо она была сама из священнического рода.

Дочь Константина и Надежды Богородских тётя Надя с мужем дядей Сеней и тремя детьми переселились в дом № 17.  И жили там. На старом Князь-Владимирском кладбище могу показать могилы дочери и зятя Богородского. Там две могилы их. Через дорогу от храма. И Быстровзоровых недалеко пять могил.

В переулке ниже лестницы жили Сорокины, Сысоевы, Чировы, Григорьевы, Петровы. Здесь четыре дома. Эти домаотносятся к Летне-Перевозинской. В доме Сысоева на первом этаже жил сын Богородского с женой и дочкой Тусей.


А Гугукиных сады граничили с нашим двором, с 23-м домом. Гугукин был преподаватель в Мальцевском училище. Сын, жена и мать его были тоже все преподаватели. Дочь Ивана Спиридоновича Гугукина была по фамилии Цветкова.

Не Кукукин, а Гугукин Иван Спиридонович. Он имел огромный сад, который граничит с нашим. Он был кузнец. Сын Ивана, Володя - преподаватель, жена и мать Ивана были тоже все преподаватели. До сих пор их забор стоит по Летне-Перевозинской из дуба. Я только Ивана Спиридоновича знаю. Он был кузнец.

На новом кладбище в Улыбышево первым похоронили Гугукина — нашего соседа, Володю. Очень хороший был человек.

Жили они выше лестницы" [т.е. в районе дома №24].

[Цветков Александр Николаевич (ум. в 1946, ок. 50-ти лет), участник Первой мировой войны; Цветкова Александра Спиридоновна (ум. в 1958, ок. 70-ти лет), его жена, домохозяйка; Гугукин Спиридон (б/д), младенец; Гугукин Алексей (б/д), младенец. Участок № 3.Цветков Николай Петрович (1890 – ?). Участок № 3.]5
Информация с сайта отдела краеведческих исследований городской библиотеки

[Гугукины интересны нам постольку, по скольку в протоколе дополнительного допроса отца Михаила Лебедева упоминается Кукукин Спиридон Евсеевич и очень вероятно, что Гугукин Иван Спиридонович, о котором рассказывает Людмила Васильевна - это его сын. А вот почему фамилия в протоколе записана Кукукин - это видимо отдельная историческая загадка].

Отец Михаил Лебедев и семья Гугукиных

 

 

Послесловие.

Спасибо Людмиле Дмитриевне за этот рассказ. Благодаря ей мы можем лучше представить события прошлого вокруг нашего храма. А ведь это делает его для нас ещё роднее.

По имеющимся, благодаря исследованию Сергея Владимировича Бирюкова, сведениям в хоре нашего прихода пел известный владимирский предприниматель Василий Алексеевич Ионов. Из всех участников хора Людмила Дмитриевна слышала о нём и о Платонове Иване Ивановиче. На нашем сайте есть отдельный рассказ об их жизненном пути... пути верности Христу и Церкви в то время когда многие, малодушно приспособившись к воле властей, предали свою Веру, стали отступниками, некоторые - даже гонителями.

Про Василия Алексеевича Ионова Людмила Дмитриевна говорит: "Василий Ионов - прадед Кости Ионова. Костя был женат на моей подруге. Работал на ВТЗ." Как говорится "мир тесен". Людмила Дмитриевна наверно может ещё много рассказать интересного из истории нашего недавнего прошлого. Дай Бог ей душевного спасения, духовных и телесных сил!

Людмила Дмитриевна Василисина

Приложения:

Беседа с Людмилой Дмитриевной Василисиной. Фильм.

Беседа с Людмилой Дмитриевной Василисиной. Аудиозапись.

Беседа с Людмилой Дмитриевной Василисиной. Сокращённый вариант бесед в текстовом формате.

 

Примечания:

1. Центр генеалогических исследований

2. Центр генеалогических исследований

3. Клировая ведомость Вознесенской церкви г. Владимира за 1913 год

4. Сайт отдела краеведческих исследований городской библиотеки

5. Сайт отдела краеведческих исследований городской библиотеки





Среда, 26 Октябрь 2016 12:09

Уточнение! Панихида 30 октября

Дорогие братья и сёстры, как было решено - 30-го октября после чаепития уходим в Богородице-Рождественский монастырь, где помолимся на панихиде об упокоении отца Михаила (Лебедева), рабов Божиих Иоанна, Василия, Сергия и всех клириков и прихожан нашего прихода, Христа ради исповеднически пострадавших во времена советских гонений.

Расписание мероприятий там будет такое:

10:30 - начало перечисления вслух имён пострадавших;

11:00 - начало панихиды. По окончании - возложение цветов к поклонному Кресту;

11:30 - траурный митинг. По окончании - чаепитие.

Мероприятие проводят совместно Владимиро-Суздальская Епархия, региональное отделение общероссийской общественной организации «Российское историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество «Мемориал» и администрация города.

Пожалуйста, одевайтесь по погоде - потеплее!

 

Среда, 29 Июль 2015 05:30

Наши кадры

Вот мы отобрали лучшие фото и видео кадры, снятые в лагере.
Это не фильм, но в режиме слайд-шоу можно запустить и вспомнить как всё это было.

Отдельные фотографии можно посмотреть в фотоальбоме

Видео фрагменты, снятые семьей Белоусовых, можно просмотреть в этом видеоальбоме

 

Пятница, 05 Июнь 2015 12:26

Мероприятия. Ориентирование

В "таблицу" в раздел "Мероприятия" добавлены занятия по ориентированию. Приветствуются комментарии, предложения и пожелания.

Чтобы потом мероприятия прошли нормально надо готовится.
Предлагаю желающим отличный "самоучитель" по ориентированию.

А по этой ссылке самоучитель можно скачать к себе на компьютер и читать даже в том случае, когда интернет не доступен.
Подробная схема условных обозначений есть здесь.

 
ИСТОРИЯ ЗАКРЫТИЯ НАШЕГО ПРИХОДА
В ТРИДЦАТЫХ ГОДАХ ДВАДЦАТОГО ВЕКА.
 
      Прежде всего следует вспомнить историческую обстановку того времени. Русская Православная Церковь подверглась в XX веке жесточайшим гонениям. Она явила христианскому миру великий сонм подвижников благочестия, мучеников и исповедников.
    В процесс дискредитации Православия были включены все государственные инструменты. В первую очередь это была информационная война. В то время население больше всего доверяло газетам. Кроме наглого вранья про Церковь в газетах, применялись и другие методы. Начиная от материального поощрения лжесвидетелей - доносчиков, кончая пытками арестантов для получения «признательных» показаний в органах ОГПУ-НКВД.
    Какими же крепкими моральными устоями надо было обладать, чтобы отстаивать Православие в то страшное время.
    Для многих служителей Церкви путь скрытого предательства оказался столь же неприемлем, как и путь открытого отречения. Они понимали, что предательство своих собратьев равносильно отречению от самого Христа: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40). Поэтому страдания, вызванные отказом лжесвидетельствовать, равноценны страданиям за самого Христа. По этой причине можно, без всякого сомнения, считать всех христиан, пострадавших за отказ как-либо служить советской власти в деле насаждения безбожия, мучениками за Христа. Их страдания — результат принятия Евангелия во всей полноте. Им предлагали делать то, что было противно их христианской совести, именуя это «борьбой с церковной контрреволюцией». Они предпочли смерть. В этом величие их подвига и его смысл.

Исследователи оценивают общее количество пострадавших только за Веру в СССР числом около миллиона человек.

    Гонения начались вскоре после октябрьского переворота 1917 г. Первомучеником русского духовенства стал царскосельский протоиерей Иоанн Кочуров. В конце октября 1917 года отец Иоанн совершал с прихожанами моление об умиротворении России. Он организовал  крестный ход с молитвами о прекращении междоусобной брани. После захвата Царского Села красноармейцы схватили священника и зверски убили за то, что он призывал народ не участвовать в революции. 25 января 1918 г. в Киеве пытали и убили митрополита Владимира - это был первый мученик из числа архиереев.
    Вслед за святыми мучениками Иоанном и Владимиром последовали другие. Жестокости, с которой красноармейцы предавали их смерти, могли бы ужаснуться палачи Нерона. В 1918 г. три иерея в Херсоне были распяты на крестах. Епископа Соликамского Феофана (Ильинского) в тридцатиградусный мороз вывели на замерзшую реку Каму, раздели донага, сплели волосы, связали их между собой и, продев через них жердь, стали медленно опускать его в прорубь, с тем чтобы спустя полминуты вновь поднять его над прорубью и вновь опустить. Святителя многократно погружали в ледяную прорубь реки Камы. Через 15 минут тело владыки Феофана покрылось льдом толщиной в два пальца, но он все еще оставался жив. Тогда палачи его утопили. Многочисленные свидетели видели весь этот ужас. Представителей духовенства, которых часто убивали таким изощренным способом, красноармейцы шутливо называли «водолазами».
    Не менее зверским способом предали смерти епископа Михайловского Исидора (Колоколова). В 1918 г. в Самаре его посадили на кол.
    Страшной была кончина других архиеерев: епископа Пермского Андроника закопали живым в землю; архиепископа Астраханского Митрофана (Краснопольского) сбросили со стены; архиепископа Нижегородского Иоакима (Левицкого) повесили вниз головой в севастопольском соборе; епископа Серапульского Амвросия (Гудко) привязали к хвосту лошади и пустили ее вскачь... его келейник иеродиакон Иов (Протопопов) нашёл тело владыки, брошенное лицом вниз, простреленное и проткнутое штыком в спину насквозь с вывернутыми при жизни обеими руками.
    Смерть простых священников была не менее страшной. Семидесятидвухлетнего священника Павла Калиновского забили плетьми... Заштатного священника отца Золотовского, которому шел уже девятый десяток, нарядили в женское платье и вывели на площадь. Красноармейцы требовали, чтобы он танцевал перед народом; когда же он отказался, его повесили... Священника Иоакима Фролова сожгли заживо за селом на стогу сена...
    Как в древнем Риме, казни часто были массовыми. С декабря 1918 г. по июнь 1919 г. в Харькове было убито семьдесят иереев. В Перми были обнаружены тела сорока двух священнослужителей. Их нашли закопанными в саду семинарии. Многие были со следами пыток. В Воронеже в 1919 г. было одновременно убито 160 священников во главе с архиепископом Тихоном (Никаноровым), которого повесили на Царских вратах в церкви монастыря Святителя Митрофана Воронежского, а семь инокинь были сварены заживо в котлах с кипящей смолой.
    В нескольких городах были расстреляны Крестные Ходы.

за призыв ходить в Церковь - расстрелять

    Массовые убийства происходили повсеместно. Сведения о казнях в Харькове, Перми и Воронеже дошли до нас только потому, что эти города на короткий срок занимала белая армия.
В 1918 г. в России было 142 тысячи священнослужителей. К 1941 г. из них было расстреляно 130 тысяч. В сталинский период палачи начали вести статистику репрессий. В ленинский период всё это совершалось без «суда» и не фиксировалось документально. На всей территории СССР к началу Второй мировой войны на кафедрах осталось из 150 всего четыре архиерея (митрополиты Сергий Старгородский и Алексий Симанский и два их викария - архиепископ Сергий Воскресенский и архиепископ Николай Ярушевич). Служение в оставшихся действующими 150 приходах продолжали около 300 священников (до 1917 года приходов было 60 тысяч). Митрополит Сергий управлял всей территорией СССР, кроме Санкт-петербургской, Псковской и Новгородской епархий, которыми управлял митрополит Алексий Симанский.10 Иначе как катастрофа это положение нашей поместной Церкви назвать нельзя.

Виза сталина - расстрелять не на 300, а на 500 человек больше плана

    Давайте  попробуем восстановить историю того, как всё это коснулось прихода нашего храма Вознесения Господня во Владимире.

    В начале 1930 года ОГПУ СССР получило задание по усилению выявления контрреволюционных группировок в связи с трудностями процесса коллективизации и проблемами со снабжением населения продовольствием7. Проще говоря, требовалось показательно уничтожить группу «бывших» людей с ленинской целью: «Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше»6. Шла государственная борьба с «кулачеством» и «колхозное строительство». Надвигался голод. Были нужны «виноватые». К осени 1930 года во Владимире ОГПУ были составлены списки двух таких «контрреволюционных групп». Видимо принципами их формирования были: «классовая принадлежность» и «массовость собраний». В это время уже неПризыв 28.10.1930-1 Вырезка могло быть речи об оппозиции советской власти и «контрреволюции». Этот повод в качестве обвинения предъявлялся лишь формально. Репрессировали людей, которые реально или потенциально, с точки зрения властей, были несогласны с советской властью.
    В первом списке оказалась знакомые и друзья семьи Алякринских. У них дома часто проводились «вечера», где собравшиеся общались и устраивали любительские концерты. Они были арестованы в конце сентября — начале октября 1930 года. По «делу» кроме «белых офицеров и дворян» «проходили» три представителя духовенства: Соколов Михаил Иванович, Зотиков Илья Иванович и Лебедев Михаил Петрович. Сначала арестовали клириков других приходов - священников Соколова М.И. и Зотикова И.И. Позднее арестовали и архидиакона М.П. Лебедева, служившего в нашем приходе. В протоколах его допросов записано, что выдвинутые обвинения он не признаёт. Про других обвиняемых он свидетельствует, что «все эти лица настроены не против советской власти».
    Тем не менее они были приговорены к расстрелу. Их убили 23 октября 1930 года на территории Богородице-Рождественского монастыря, которую занимало тогда ОГПУ.
    28 октября во владимирской районной газете «Призыв» были размещены несколько статей о ликвидации «белогвардейской организации», которая готовилась «к восстановлению диктатуры фашизма». В числе прочего сказано: «Они пытались помешать выполнению пятилетки в четыре года». В публикации дан список из двадцати двух «активных участников организации», приговоренных к расстрелу. «Кроме того, приговорено к высшей мере социальной защиты - расстрелу, еще пять обвиняемых. Но в виду наличия данных, позволяющих судить о их исправлении, расстрел заменен 10 годами строгой изоляции. Остальные участники контрреволюционной организации приговорены в концлагеря на разные сроки»2. Полный список осужденных дан в Приложении.
    Вот судьба одной из них: 
    Мария Александровна Забелина родилась в 1894 году в Москве, в дворянской семье. Окончила в 1918 году высшие женские курсы. Затем работала в Коврове в школе. Потом переехала во Владимир и трудилась делопроизводителем в губернском здравотделе. Вышла замуж за известного в городе врача Александра  Николаевича Забелина, который в 1920 году был признан виновным в агитации против Советской власти и осужден к заключению. Но менее чем через год был освобожден и передан в распоряжение «губздравотдела» с лишением права занимать ответственные должности. Причиной освобождения видимо было то, что он по работе боролся с эпидемией сыпного тифа. В 1922 году А.Н. Забелин, спасая больных детей, сам заразился и умер от тифа. Став вдовой, Мария Александровна работала воспитательницей во Владимирском неврологическом санатории и учительницей во Владимирском рабфаке. 18 сентября 1930 года М.А. Забелина была арестована, обвинена в том, что «входила в контрреволюционную организацию. Установила контрреволюционную связь с белоэмигрантами». В действительности она лишь переписывалась со своим младшим братом, бывшим царским офицером, эмигрировавшим во Францию и проживавшим в Париже. Постановлением «тройки» М.А.Забелина была осуждена к "высшей мере социальной защиты" – расстрелу.  Её жизнь оборвалась в 36 лет - 23 октября 1930 года на территории бывшего Рождественского монастыря, что в центре Владимира. Захоронена там же.3

 

    Судьбы служителей Церкви, расстрелянных в составе первой группы:

    Иерей Соколов Михаил Иванович, родился в 1866 году в Коломенском уезде Московской области. В 1891 году окончил Московскую Духовную Семинарию. С 1920 года был священником в селе Ильинское Воскресенского уезда Московской области. В 1927 году был выслан на 3 года по постановлению Коллегии ОГПУ за найденные у него копии «Соловецкого послания». В 1929 г. управляющим Владимирской епархией епископом Павлом утвержден «временно исполняющим обязанности по совершению треб и церковных служб от Мироносицкой общины при Иоанно-Богословской г. Владимира церкви с выделением половины дохода семье о. Иоанна Солертовского, административно-высланного из г. Владимира». 26 августа 1930 г. у отца Михаила закончился срок трехгодичной административной ссылки, в связи с чем он делал запрос в ОГПУ. 17 сентября 1930 года был арестован. На допросе отец Михаил объясняет следствию, что «с обновленцами во взглядах я не согласен, потому что они ввели женатый епископат, разрешили попам второй раз жениться, низложили Патриарха». 19 октября приговорен к расстрелу. 23.10.1930 расстрелян. Реабилитирован в 1959 году.

    Протоиерей Зотиков Илья Иванович, родился в 1868 году в семье священника в местечке Тойбола Кустенёвской губернии в Финляндии. Окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию. С 1895 по 1910 годы служил в Алеутской и Северо-Американской епархиях. Потом служил в разных храмах Санкт-Петербурга и Москвы. Был ризничим в Храме Христа Спасителя. В 1922 году осужден по делу об изъятии церковных ценностей.  1 июля 1927 года приговорён к высылке из Москвы за хранение «Соловецкой декларации». 13.10.1930 арестован. 19.10.1930 приговорен к расстрелу. 23.10.1930 расстрелян. Реабилитирован в 1959 году.

    Лебедев Михаил Петрович родился  в 1895 году в Петергофе. После окончания сельской школы поступил на обучение певческому мастерству в хор Свято-Троицкой Сергиевой Приморской пустыни в Стрельне. После окончания обучения отец Михаил стал служить диаконом в петроградской церкви Успения Божией Матери на Сенной площади.  Служил он там с 26 февраля 1915 по 17 июля 1923 года1. Ему был присвоен чин протодиакона.
    В этот периЛебедев М.П. 1924од жизни отцу Михаилу пришлось сделать личный выбор - по какому пути идти. Принять путь обновленчества, которому последовали очень многие, или стоять за Православную церковь вместе со святителем Тихоном. В Петрограде  обновленцы захватили большинство храмов. Выбор другого пути был связан с потерей возможности не только служить в церкви, но вообще означал - противопоставить себя государству. В то тяжелое  из-за экономической разрухи время отец Михаил не принял обновленчество с его «демократическими» принципами. Не принял предложенный ему, как и всем, лёгкий выбор: «Вот государство поощряет новую, живую церковь. Перейди в неё и живи себе дальше как жил». На самом то деле государство делало это специально, чтобы сначала расколоть Церковь, а потом уничтожить все «осколки». Поэтому уже сам по себе такой поступок - стоять в Вере крепко - являлся исповедническим. Такой выбор сделали исповедники, хорошо знавшие Церковные Каноны и видевшие в чём обновленчество их нарушает.
    В соответствии с циркуляром народного комиссариата юстиции № 254 было запрещено поминовение на церковных богослужениях лиц, находящихся под судом, «в частности, в отношении гр. Белавина»: «Поскольку такое чествование, выражающееся в упоминании имени данного лица в публичных молитвах, проповедях и т.п., с присоединением к этому звания, по состоянию в котором это лицо совершило вменяемое ему преступное деяние, носит характер явной политической демонстрации против рабоче-крестьянской власти или направляется с явным намерением возбудить в населении недовольство или дискредитировать власть, оно является деянием уголовно-наказуемым.» Это говорилось о святителе Тихоне.
    После этого сам Патриарх разрешил не поминать себя. Но отец Михаил продолжал это делать. Есть воспоминания архимандрита Феодосия (Алмазова) о борьбе Лебедева с обновленцами: «За нашими епископами в ссылку пошли еще несколько боевых протоиереев. Был дважды сослан даже протодиакон Михаил Лебедев».  Когда в храм, где служил отец Михаил, приехал и совершал литургию активный обновленческий протоиерей Александр Боярский «на великом входе протодиакон Михаил Лебедев торжественно помянул полным патриаршим титулом Святейшего Патриарха Тихона...» После этого отец Михаил был выслан из Петрограда, но «сам Святейший Патриарх принял его в состав своего штата в Москве, он стал патриаршим протодиаконом, заменившим архидиакона Константина Розова.»1 Теперь у государственных органов он был на учёте с пометкой: «административно-высланный за контрреволюционную деятельность».
    В мае 1924 года отец Михаил совершил поездку в город Серпухов, чтобы подготовить приезд туда Святейшего. Сохранилась фотография, сделанная тогда в день святых Жен-мироносиц в Высоцком монастыре1.

 

В Серпухове
 
   Визит патриарха Тихона в Серпухов происходил при большом стечении народа. В память о визите была сделана фотография у собора Николы Белого.

 

В Серпухове с Патриархом
   На этой фотографии отец Михаил стоит с букетом белых цветов1. Кстати, перед ним стоит отец Илия Зотиков.

   Люди, близкие к святителю Тихону, были особо ненавистны властям. Все они были скоро репрессированы. Куда бы в дальнейшем их ни ссылали, они будут всегда «под надзором органов». При этом известно, что сам Патриарх отказываясь от предложения уехать из страны, сказал так: "Пусть плохи большевики, но ведь и они - мои духовные дети. Как же я могу бросить их?".

    Отец Михаил, ставший к этому времени архидиаконом, был арестован 6 сентября 1924 года вместе со священномучеником  Александром Хотовицким как «активный церковник». В списке, составленном Тучковым (начальником 6-го отдела СООГПУ) 4 сентября, у фамилии отца Михаила была сделана приписка: «Личный диакон Тихона. Весьма популярен в Москве. Предан Тихону». В обвинительном заключении его вина сформулирована так: «Активный реакционный деятель Тихоновской церкви, социально вредный элемент»8.

 

Лебедев М.П. 1924 ссылка
 
    После суда его на три года высылали в Илимский край1.
По окончании ссылки в 1927 году, он стал жить во Владимире. Здесь - служил диаконом в Вознесенской церкви. Но опять был арестован и выслан в Иваново-Вознесенск. По возвращении в 1930 году во Владимир - продолжил служить в нашем храме.
    Во Владимире он сначала жил на квартире Кукукина Спиридона Евсеевича -  кузнеца, проживавшего по адресу: улица Летне-Перевозинская, 26.  Затем он переехал со своей женой в дом регента хора нашего храма - Платонова Ивана Ивановича - по адресу: Костеринский переулок, дом 21.
    По некоторым данным это своё последнее земное служение Церкви отец Михаил совершал уже в иерейском чине8. То есть возможно, что он принял священнический сан. Но служение это опять было непродолжительным. 28 сентября 1930 года он был арестован. В протоколах допросов сказано: «виновным себя не признаю». Лебедев М.П. 1930 протокол допроса
 
Он не давал показания против конкретных людей, в том числе и против священнослужителей. Наоборот, там где стенографист хотел подделать показания, отец Михаил при прочтении текста протокола вставил частицу не: «все эти лица настроены не против Сов. власти»1
    Лебедев М.П. 193019 октября ему был вынесен приговор по статье 58-17: расстрел. Его жизнь оборвалась 23 октября 1930 года в стенах Богородицко-Рождественского монастыря. Реабилитирован в 1959 году8.

    В память о невинно убиенных на территории монастыря был установлен памятный знак — Крест. Его авторы: архитекторы В. Константинов, А. Трофимов, В. Миронова и инженер А. Толмачёв. Памятный знак находится у восточной стены, за Рождественским собором. На основании памятника слова: «Бог да упокоит души безвинно убиенных в земле владимирской».  Вероятно убийства и захоронения производились в монастырском саду, рядом с кладбищем - у  западной стены.

    На внешней стене монастыря 23 октября 1993 г. установлена белокаменная табличка со словами: «На территории монастырского сада были тайно захоронены безвинно казненные в годы репрессий».

     27 октября 1930 года ОГПУ была арестована вторая группа «фашистов». Вот как пишет об этом внук регента хора - Сергей Владимирович Бирюков:

    «В последний период своей жизни отец Михаил, занимаясь вопросами проведения служб в церкви Вознесения в г. Владимире, большое время уделял хору при церкви, в который входили жители города. Регентом хора был Платонов Иван Иванович, который с детства пел в церковных хорах, сначала в церкви Казанской иконы Божией Матери (Борисоглебской) Владимирского уезда Владимирской губернии, затем в Николо-Златовратской церкви во Владимире и наконец, после её закрытия, перешел в Вознесенскую церковь.

      Для того чтобы более тесно взаимодействовать по делам хора Лебедев вместе со своей женой переселился в дом Платонова, в котором устраивались репетиции хора. Эти репетиции впоследствии были расценены ОГПУ как собрания, на которых критиковалась сов. власть. В состав хора входили люди разных сословий. Это и бывшие военные, купцы и рабочие. После расстрела Лебедева участники хора были арестованы 27 октября 1930 г. и им были предъявлены стандартные обвинения в антисоветской деятельности.

      Членов церковного хора Серкина и Журбу осудили на заключение в концлагере на 5 лет. Темтюгова, Платонова, Никитина, Клопова, Ионова, Фирсова, Трусова осудили на заключение в концлагере на 3 года. Григорьева и Покровского осудили условно»1.

    Из всех них известна дальнейшая судьба только Платонова Ивана Ивановича и Ионова Василия Алексеевича.
Платонов И.И    Иван Иванович Платонов был почётным гражданином г. Владимира.9 Известно, что до революции он был гласным в городской Думе. Гласными избирались наиболее уважаемые граждане. В собрании они обладали правом решающего голоса. Состав семьи Ивана Платонова на момент ареста в 1930 году был такой: жена Анна Ефимовна (48 лет), две шестилетние дочери, бабушка (80 лет). После ареста Ивана Ивановича его семья была лишена гражданских прав, дом в Костерином переулке у них был отобран, они были вынуждены уехать в г. Петушки и снимать там частное жильё8. По возвращении из лагеря в июне 1933 года Иван Иванович стал жить с семьёй в Петушках. Но жить ему не дали.

    В Петушках он работал счетоводом в «Райпотребсоюзе» на железнодорожной станции. Как истинно верующий человек, Иван Иванович регулярно посещал местную церковь8.

    6 ноября 1937 года он был арестован и обвинён в том, что «будучи враждебно настроен к Соввласти, среди окружающих вел к/р агитацию». 15 ноября приговорён по статье 58-10 УК РСФСР к высшей мере наказания — расстрелу. Его убили 16 ноября 1937 года на «Бутовском полигоне». Из материалов дела видно, что так называемая «к/р агитация» Платонова состояла в том, что он критиковал новые постановки в театре оперетты г. Москвы, по сравнению с теми постановками, которые он видел в дореволюционных московских театрах. Кроме того, ему вменялось в вину, что он «не покупал горох с червяками в магазине, дискредитируя этим советскую торговлю, а покупал горох на рынке в г. Покрове». То есть понятно, что были доносчики, которые это про него наговорили. В день расстрела Ивана Ивановича в Бутово было расстреляно 335 человек8. Реабилитирован он был государством в лице прокурора Владимирской области 6 апреля 1989 года по 1930 году репрессий и 4 июня 1992 года - по 1930 году репрессий.

 

     Ионов Василий Алексеевич в 1935 году был приговорён к 10 годам лишения свободы и умер через 8 лет.9 Об этом сообщает его правнучка,  проведшая большую работу по изучению его судьбы. Приведём её исследование подробно, так как по нему видно через что пришлось пройти семьям певчих нашего церковного хора.

    «...Владимирская область не была исключением из общего правила. Всё, что творилось в нашей стране, происходило и во Владимире. Власть всеми силами боролась с людьми, которых считала не только своими врагами, но и просто «социально чуждыми элементами». В итоге, к 1930 году, Василий Алексеевич Ионов окончательно отказавшись от попыток предпринимательства, оказывается рабочим на кирпичном заводе. И, кроме того, согласно конституции РСФСР 1925 года он – ещё и «лишенец».

    Просматривая старые подшивки газет в областной библиотеке, я обнаружила статью в газете «Призыв» № 238 от 28 октября 1930 года под названием «ГПУ раскрыта контрреволюционная организация белых офицеров и дворян». Я упомянула об этой статье по той причине, что она напрямую относится к судьбе моего прадеда. Сейчас уже доподлинно известно, что подавляющее большинство дел о контрреволюционных заговорах и антисоветской деятельности, «раскрытых» сотрудниками ОГПУ – это дела фальсифицированные.    К числу таких, безусловно, относится и то дело, информация о котором была опубликована в газете «Призыв» 28 октября 1930 года. Но работники ОГПУ на этом, конечно же, не остановились и практически сразу во Владимире последовали аресты людей, якобы в той или иной мере причастных к деятельности «раскрытой и уничтоженной» контрреволюционной организации. Среди арестованных оказался и мой прадед.
    26 октября 1930 года начальник ОКРООГПУ подписал два документа: ордер № 3204 на производство обыска и арест Василия Алексеевича Ионова и постановление об избрании ему меры пресечения – содержании под стражей в домзаке. Моей бабушке в тот роковой для семьи день было чуть больше двух лет и, конечно же, она сама не помнит, что происходило в ту ночь в их доме, но по рассказам своей матери, она достаточно подробно смогла описать мне происходившее.
    Их подняли среди ночи, грозно постучав в дверь. Всех находившихся в доме согнали в одну комнату, не пожалели даже спящего ребёнка. В квартире производили обыск. По словам мамы моей бабушки, всё время, пока шёл обыск, ребёнок плакал, это очень раздражало людей в форме, они ругались, обзывали женщину с девочкой нехорошими словами, но покинуть комнату Валентине Михайловне и уложить дочь в кровать не позволили до конца обыска. Потом Василия Алексеевича увели, разрешив взять с собой только небольшой свёрток с бельём.
    Наступила могильная тишина. В комнате, среди разбросанных вещей, осталась женщина с ребёнком на руках, так и не понявшая в тот момент, что её жизнь с этого времени полностью изменилась. И потянулись дни, недели, месяцы, годы неизвестности, тоски, ожидания и постоянного страха.
    Видимо уместно будет отметить, что в те годы, о которых я рассказываю, домзак (иначе говоря – тюрьма) находился на территории Рождественского монастыря. Кроме того, за его стенами, построенными ещё в 18 веке, располагалось и владимирское ОГПУ.
    Как я уже говорила, моего прадеда арестовали в составе целой группы лиц, которых обвиняли в причастности к деятельности так называемой контрреволюционной организации «Спасение родины и революции».
    Непосредственно мой прадед был обвинён в том, что он говорил: «Соввласть грабит народ, кругом притесняют, в колхозы гонят крестьян насильно, раскулачивают неверно, потому, что кулаков среди крестьян нет… Настало крепостное право, скоро введут барщину, будем все работать на коммунистов, а они будут нами только распоряжаться… Накладываются большие налоги, в силу которых не представляется возможным заниматься частной торговлей и сколачивать частный капитал и такая проводимая политика приведёт страну к полному обнищанию…».
    Для меня совершенно неудивительно, что мой прадед говорил именно так, но если даже и не говорил, если и эти материалы фальсификация работников ОГПУ, то я считаю, что думал, он, скорее всего именно так. Выходец из бывшей крестьянской семьи он, безусловно, понимал, что борьба с «кулаком» и создание колхозов это борьба с самой крепкой и работящей частью русского крестьянства. Бывший предприниматель, он естественно возмущался отсутствием возможности нормально работать, создавать и развивать своё дело. А как нормальный русский человек, родившийся и воспитывавшийся в старой России, он просто не мог, да и не хотел разрывать отношения со своими друзьями и знакомыми только потому, что они, как и он сам, относились к категории «бывших».
    Из всего сказанного, конечно же, понятно, почему: «Ионов Василий Алексеевич, 1886 года рождения, сын крупного торговца, сам также бывший торговец, бывший офицер-прапорщик, домовладелец, беспартийный, со средним образованием, лишён избирательных прав, не судившийся, виновным себя в предъявленном обвинении не признал».
    Следствие по делу моего прадеда и его товарищей по несчастью было недолгим. 12 ноября 1930 года обвинительное заключение, составленное Уполномоченным Особого Отделения ОГПУ 14-й стрелковой дивизии, было направлено на рассмотрение тройки при ПП ОГПУ по Ивановской промышленной области, а 18 ноября тройка уже вынесла своё постановление: «Слушали: дело… по обвинению Ионова В.А и др. по ст. 58/10 и ст. 58/11 УК… Постановили: … Ионова Василия Алексеевича… заключить в концлагерь сроком на 3 года…, считая срок с 27.10.1930 года».
    Где находился лагерь, в котором отбывал свой срок Василий Алексеевич, я не знаю. Но практически доподлинно можно сказать, что условия в этом лагере были намного хуже, чем в лагере военнопленных в Магдебурге. В лагерях в 30-е годы были установлены тяжелейшие условия, не соблюдались элементарные человеческие права, применялись суровые наказания за малейшие нарушения режима.
    Раньше я читала о том, что родственники репрессированных по тем или иным причинам публично отказывались от своих близких. Но я никогда не думала, что подобное было и в нашей семье. В газете «Призыв» за 15 декабря 1930 года я нашла маленькую заметку: «Я, гражданка Ионова Н.В., проживающая в г. Владимире, порываю связь со своим отцом Ионовым В.А. и живу самостоятельно». Эти несколько строчек произвели на меня сильное впечатление. Жутко было осознавать, что дочь на весь город и даже область заявила о том, что отказывается от своего отца. В декабре 1930 года Нине Ионовой было уже 16 лет и нельзя сказать о том, что она не понимала, что делает. Видимо этот поступок был достаточно осознанным. Хочу только добавить, что Нина Васильевна Ионова в последствии уехала в Москву, выучилась и стала, как говорят, очень неплохим врачом.
    Сын Василия Алексеевича Валентин тоже уехал из Владимира. Ни Нина, ни Валентин больше во Владимир никогда не возвращались. Все три года, пока Василий Алексеевич отбывал назначенный ему срок, в родном городе его ждали только вторая жена Валентина Михайловна и маленькая дочь Надя.
    Первые реальные воспоминания моей бабушки об её отце относятся ко времени его возвращения из лагеря. При воспоминании об этой первой встрече у бабушки на глазах всегда появляются слёзы. Перед ней стоял высокий, седой как лунь мужчина, с тёмными, чудь посеребрёнными усами. Он был в каком-то пальтишке с поднятым воротником, а в красных от холода и дрожащих от волнения руках, у него был маленький обшарпанный чемоданчик, который он перекладывал из руки в руку.
    Василий Алексеевич стоял и молчал, а из глаз градом текли слёзы.
    После отбывания наказания, Василий Алексеевич вернулся в родной город, но тут выяснилось, что во Владимире для него нет работы. Его как бывшего заключённого и «контрреволюционера» нигде на работу не брали. Мой прадед делал все, чтобы не быть обузой для своей семьи, но обстоятельства были сильнее его. В итоге он смог найти работу только вдалеке от Владимира, в небольшом посёлке в Московской области.
    К моему великому сожалению, никаких документов об этом периоде жизни Василия Алексеевича я найти пока не смогла. Но по воспоминаниям моей бабушки Надежды Васильевны я знаю, что на свободе мой прадед пробыл совсем немного, чуть больше года. Я уже очень подробно рассказала, за что отбывал свой первый срок Василий Алексеевич. Зная это, не сложно предположить, что и второй раз он был арестован тоже только за то, что был из «бывших», уже ранее отбывал наказание по 58 статье. В 1935 году Василия Алексеевича вновь арестовали и дали 10 лет по всё той же 58 статье.
    … Василий Алексеевич не отбыл полностью назначенный ему срок. Спустя восемь лет, в конце мая 1943 года он был выпущен из лагеря домой абсолютно больным, полумёртвым от туберкулёза. После возвращения домой он прожил только полторы недели.

    После второго ареста Василия Алексеевича, владимирское ОГПУ несколько раз забирало и его жену Валентину Михайловну и её мать Наталью Яковлевну, предъявляя одно единственное требование – сдать золото, которое, как они думали, всё ещё хранится у родственников бывшего владимирского предпринимателя. А, учитывая, что в семье был маленький ребёнок, их брали по очереди. По воспоминаниям моей бабушки это происходило так. В окно квартиры, которую они снимали в то время на улице Зелёной, стучат. Ещё очень рано, поэтому совсем темно и почти ничего не видно. Валентина Михайловна открывает дверь, на пороге несколько мужчин. Они о чём-то тихо говорят и что-то показывают. Валентина Михайловна начинает одевать мою бабушку, одевается сама, берёт узелок, который постоянно лежит на комоде у входа в дом, гасит свет, запирает дверь, берёт крепко за руку свою маленькую Надю, и они идут. Идут долго, проходят всю большую улицу и останавливаются у огромного, по её детским меркам дома. Входят в него и попадают в небольшое помещение, битком, набитое народом, в основном женщинами и стариками. Постоянно открывается тяжёлая дверь, ведущая в глубь здания. Из-за неё выходит человек в форме и выводит кого-то… В очередной раз, открывается эта дверь, на пороге военный, а за ним маленькая старушка, вся в тёмном, с узелком в руках. Мама бабушки подходит к этой старушке – это её мать Наталья Яковлевна Кондратьева. Ни слова не говоря, она вкладывает маленькую детскую ручку моей бабушки в сморщенную старческую руку Натальи Яковлевны, а сама с военным скрывается за той тяжёлой дверью, ведущей в неизвестность. Девочка Надя со своей бабушкой возвращается тем же путём в свою маленькую комнатку на Зелёной улице, ожидать следующего визита людей в форме...»9

    Про возможные судьбы других участников нашего хора Сергей Владимирович Бирюков пишет так: «Скорее всего всех их постигла судьба похожая на судьбу моего деда и Василия Ионова. Они пришли домой в 1933 году. Потом в 1937 их снова арестовали и отправили либо в лагерь, либо расстреляли...».

 

    Алтарником в храме в это время служил Крашенинников Сергей Александрович. Он тоже жил у Платоновых в 1930 году. В воспоминаниях сестры Сергея Александровича — Марии Александровны  так описывается время, проведенное  Сергеем во Владимире:

    Крашенинников Сергей Александрович 1932«Сережа родился на Сергиев день 1914 года. На осеннего Сергия. Сначала его определили учиться в Москве ... он уехал во Владимир. Причем он попал к ним в очень трудное время, когда были карточки, папу нашего первый раз посадили, мама не могла помогать совсем и тетя Нюта [имеется в виду жена Ивана Ивановича Платонова - в девичестве Крашенинникова Анна Ефимовна, дочь фабриканта Крашенинникова, который в своё время организовал фабрику в Петушках] совершенно героически делила все поровну между своими двумя дочерями-близнецами и Сергеем, совершенно ни в чем его не урезая. Там он был алтарником, очень любил там храм, там был изумительный о. диакон, перед которым он преклонялся, и вот там ужасное: он был свидетелем, как их всех арестовали и всех расстреляли. Мама говорила: «Я вдруг увидела, как Сергей может плакать. Он пережил такую трагедию расправы с церковью во Владимире…»1

 

     Сергей Александрович потом прожил ещё долгую жизнь. Стал профессором Московского химико-технологического института. Преставился ко Господу он в 1998 году.

    Его сын Владимир пишет: «К сожалению о времени, когда отец был во Владимире,  он  очень  мало  рассказывал.  Наверное уж слишком тяжелое было  время о котором и вспоминать не хотелось. Он очень любил и уважал Анну  Ефимовну - свою тётушку, которая приняла его в эти отчаянные годы. Именно в эти пару лет он закончил Владимирскую девятилетку, что позволило несколько позже поступить в менделеевский институт. Благодарность и любовь к Анне Ефимовне, дружба с её девочками - вот об этом рассказы и воспоминания в семье.»

 

    По разным данным, служение в храме прекратилось в период между 1930 и 1934 годами.

    В годы Великой Отечественной войны храм переделали в тюрьму. После войны здесь содержались немецкие военнопленные. В 1949 году лагерь был упразднён, а в здании церкви оборудовали обувную фабрику. В этот момент церковь ещё сохраняла изначальный интерьер и свой иконостас, созданный в 1812 году на пожертвования семьи героя Первой Отечественной войны Дмитрия Николаевича Голицина. Родственники похоронили его на кладбище при нашей церкви.

 

    В 1960 году здание Вознесенской церкви было «взято под государственную охрану» как "памятник республиканского значения".

Храм под охраной государства

    Непосредственно перед передачей государством храма Церкви его помещения так и использовались под цеха обувной фабрики.

    24 мая 1990 года, в день празднования престольного праздника Вознесения Господня, храм освятил архиепископ Владимирский и Суздальский Валентин.

     Благодаря исследованиям Сергея Владимировича Бирюкова сохранились фотографии некоторых певчих хора церкви Вознесения во Владимире1.

 

 Платонов И.И

Платонов Иван Иванович

Журба Т.М

Журба Трофим Максимович

ИоновВ.А

Ионов Василий Алексеевич

Фруктов Д.И

Фруктов Дмитрий Иванович

Серкин

Серкин Александр Григорьевич

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фирсов Михаил Трофимович

 

Клопов Павел Иванович

 

Трусов Николай Иванович

 

Темтюгов Михаил Александрович

 

Григорьев Василий Николаевич

 

Покровский Николай Сергеевич

 

Никитин Николай Георгиевич

 
 
    К сожалению нам не всегда удаётся уразуметь спасительные цели, с которыми Господь временами попускает такие страшные гонения на Церковь. Многие ли из нас хотя бы стремятся понять это? Ведь не бессмысленно же это было попущено Богом. Есть такое мнение, что эти церковные нестроения, расколы и гонения двадцатого века в нашей Церкви произошли и были попущены по той же причине, что и иконоборческая ересь восьмого века - по причине такого сильного срастания Церкви и государства, которое уже вопиюще нарушало Апостольские Правила и Постановления Вселенских Соборов, то есть Каноны Церкви.
    Давайте же помнить ответ отца Феодора Андреева, известного Петроградского проповедника, мучителям на допросе в 1928 году. Они старались красочно изобразить ему все «прелести процветания Церкви, признанной коммунистической властью и пользующейся свободными правами».
    - Не надо нам ваших советских прав, оставьте нам святое наше бесправие.
    Так ответил отец Феодор.
    Владимир Рождественский монастырь Памятник
 
Упокой, Господи, души усопших рабов Твоих: отца Михаила, Иоанна,  Василия, Сергия и всех клириков и прихожан нашего храма, Христа ради исповеднически пострадавших.





Источники информации:
1. Бирюков С.В. Статья "Из пропасти забвения". http://www.pravilim.zachalo.ru/iz%20propasti%20zabvenia.htm
2. Газета Призыв. 28.10.1930 г., № 239 (3261)
3. Боль и память. Книга памяти жертв политических репрессий Владимирской области http://www.avo.ru/region/memory-book
4. База данных «Жертвы политического террора в СССР» http://lists.memo.ru/
5. Орехов Д. «Русские святые ХХ столетия» Санкт-Петербург. 2009
6. Ленин. Письмо членам политбюро от 19 марта 1922
7. Приказ ОГПУ о мероприятиях по ликвидации кулачества как класса. № 44/21 от 2.02.1930 г.
8. Новомученики и Исповедники Русской Православной Церкви XX века. База данных ПСТГУ. Факультет ИПМ.
9. Екатерина Ремезова «И сказал я в сердце своём…» http://urokiistorii.ru/1383
10. Протоиерей Георгий Митрофанов. Новомученики и исповедники российские. http://www.mitras.ru/seminary/2012-04-03.htm

 

Вот для ознакомления "Схема условных обозначений по ориентированию"

Для скачивания нажмите "Подробнее" и "Скачать вложения" - Файл O.png

 

Давайте попробуем восстановить историю судеб наших собратьев во Христе, прихожан и клириков нашего храма, молившихся здесь в начале двадцатого века.

Вы можете ознакомиться с проведённым исследованием в приложенном файле, а так же - дополнить эту тему собственными данными, если таковые имеются.

Страница 1 из 2

Дружественные сайты